February 7th, 2014

promo torin_kr april 3, 20:29 102
Buy for 100 tokens
Все больше россиян опасаются не только коронавируса, но и увольнения из-за эпидемиологического кризиса, говорится в материалах Национального агентства финансовых исследований (НАФИ). Почти половина (42%) опрошенных, оставшись без работы, не смогут протянуть и месяца без займов. Еще 26% отвечают,…

Всякие разности -- про Царь-пушку и Царь-колокол

Понимаю, что баян, но все-таки -- мы с вами, мои уважаемые френды, живем в стране, символами которой служат Царь-пушка, которая никогда не стреляла
muhenjr00p4c0zu

и Царь-колокол, который никогда не звонил
ag0ljw44xwyha98

То есть две абсолютно ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ вещи. И мы ими ГОРДИМСЯ. Ну и откуда в такой стране возьмутся высокотехнологические производства? Блин, убрали бы это позорище из Кремля, что ли...

Про СССР -- про интеллигенцию и интеллектуалов в СССР

66115518752485
В моих постах про СССР, а главное в их обсуждениях есть один аспект, по поводу которого я долго не мог ничего понять -- я, на примере себя и нескольких своих хороших знакомых,  абсолютно убежден в том, что люди интеллектуального труда от развала СССР явно выиграли. Выиграли во всем:
-- в материальном положении -- я, хороший, но не более того, программист, зарабатываю сейчас в пересчете на среднюю зарплату и на паритет покупательной способности, куда больше доктора наук и начальника отдела в каком-нибудь советском НИИ и лишь чуть-чуть не дотягиваю до зарплаты советского академика;
-- в социальном статусе -- президент кампании, в которой работаю я и еще около тысячи человек, здоровается со мной за руку и каждый раз уважительно спрашивает, как движется моя работа, в которой он правда ничего не понимает, но зато точно знает, что это очень важная и нужная работа для его бизнеса;
-- в свободе доступа к информации-- я имею возможность читать любую нужную мне литературу на любом языке и консультироваться с любым своим коллегой в мире, включая мировых светил типа Линуса Торвальдса (если конечно я смогу доказать финансовой службе кампании необходимость оплаты его консультаций);
-- в свободе творчества -- никто не может указать мне как именно я должен решить ту или иную задачу, я полностью свободен в выборе средств и способов решения, лишь бы они не требовали дополнительных финансовых вливаний.

А вот очень многие мои оппоненты из числа этих самых  "людей интеллектуального труда" убеждены, что они проиграли. Причем смотришь на этих "проигравших" и нифига не понимаешь -- что же именно этот человек проиграл?  Финансово не бедствует, статусно -- тоже, работа его в целом устраивает -- что же не так-то?  Более того, большинство их таких "бедствующих" нельзя назвать неадекватами (или попросту дураками), а некоторых из них я считаю значительно умнее себя. Но почему же я никак не могу понять их логики и системы оценок -- о чем они так страстно тоскуют, когда хотят "назад в СССР"?

Эта проблемка долго не давала мне покоя. И вот вчера ночью, в очередной раз перечитывая "Игру в бисер" Гессе, я, как мне кажется, наконец-то все понял. Советские интеллигенты и интеллектуалы жили в Касталии -- пусть урезанной, дурацкой, гнусной, но Касталии. Размещалась та  Касталия на территории многочисленных академических НИИ и университетских лабораторий. Для тех кто не читал Гессе --  основной "плюшкой" Касталии была возможность заниматься ЛЮБОЙ интеллектуальной деятельностью, руководствуясь исключительно своим чувством любопытства независимо от какой-либо объективной полезности этой деятельности. И вот по этой-то Касталии они и тоскуют.

Да, советский ученый жил впроголодь и был социально и имущественно ограничен -- но зато ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО он был не ограничен НИЧЕМ. Чем именно он занимается в своем НИИ или лаборатории -- никто  из "власть имущих" контролировать не мог, да честно говоря не особенно и хотел. За исключением двух-трех разделов оборонной и около-оборонной науки, вся остальная наука была для советской власти своеобразным "карго-культом". Общий образовательный уровень советских руководителей не позволял им даже задуматься над тем, что такое академическая (она же фундаментальная) наука, чего от нее можно ждать и тем более -- как ей можно управлять. Но поскольку у всего мира такая наука есть -- значит и у нас тоже должна быть. Поэтому выделялись деньги, открывались НИИ и собирались отчеты -- которые все равно потом никем не читались.

Это не означает, что науки в СССР не было -- наоборот, как раз только в условиях практически полностью отсутствующего внешнего контроля только и может существовать академическая наука. Более того, практика нынешнего управления персоналом в таких высокоинтеллектуальных корпорациях как "Гугл", "Фэйсбук" или "Рэнд корпорейшен" показывает, что и прикладные исследования гораздо лучше идут в ситуациях отсутствия мелочного  контроля за работой исполнителей.  Но вот только в России корпораций типа "Фейсбук" практически нет. Российский бизнес пока просто не может (и прежде всего -- психологически не может) себе позволить оплачивать научные изыскания без гарантированного результата. Причем очень жестко гарантированного -- суммы вложений, сроки разработки, окупаемость вложений -- все это должно быть предъявлено бизнесу с точностью до дней и тысяч, а то и сотен рублей. Какая уж тут Касталия -- бизнес это очень жесткая вещь...

А интеллектуалы хотят свободы -- и прежде всего интеллектуальной свободы, свободы творчества. И лишь во вторую очередь -- улучшения материального положения и повышения социального статуса. Поэтому часть из них переезжает туда, где эта свобода уже есть -- во все эти Силиконовые и Медиконовые  Долины, а часть -- тоскует по СССР. И боюсь, сделать с этим ничего нельзя -- наша собственная "Силиконовая Долина" во-первых уж очень мала, а во-вторых, изначальна создана  под патронатом государства. А я не верю ни в какую свободу под патронатом НЫНЕШНЕГО государства.

Немного хорошей литературы -- И. Ильф и Е. Петров, "Золотой теленок"

Золотой теленок

Глава 1 (отрывок)

Пешеходов надо любить. Пешеходы составляют большую часть человечества. Мало того-лучшую его часть. Пешеходы создали мир. Это они построили города, возвели многоэтажные здания, провели канализацию и водопровод, замостили улицы и осветили их электрическими лампами. Это они распространили культуру по всему свету, изобрели книгопечатание, выдумали порох, перебросили мосты через реки, расшифровали египетские иероглифы, ввели в употребление безопасную бритву, уничтожили торговлю рабами и установили, что из бобов сои можно изготовить сто четырнадцать вкусных питательных блюд.
И когда все было готово, когда родная планета приняла сравнительно благоустроенный вид, появились автомобилисты.
Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретен пешеходами. Но автомобилисты об этом как-то сразу забыли. Кротких и умных пешеходов стали давить. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов. Мостовые стали вдвое шире, тротуары сузились до размера табачной бандероли. И пешеходы стали испуганно жаться к стенам домов.
-- В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрестках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.
В нашей обширной стране обыкновенный автомобиль, предназначенный, по мысли пешеходов, для мирной перевозки людей и грузов,  принял грозные очертания братоубийственного снаряда. Он выводит из строя целые шеренги членов профсоюзов и их семей. Если пешеходу иной раз удается выпорхнуть из-под серебряного носа машины -- его штрафует милиция за нарушение правил уличного катехизиса.
И вообще авторитет пешеходов сильно пошатнулся. Они, давшие миру таких замечательных людей, как Гораций, Бойль, Мариотт, Лобачевский, Гутенберг и Анатоль Франс, принуждены теперь кривляться самым пошлым образом, чтобы только напомнить о своем существовании. Боже, боже, которого в сущности нет, до чего ты, которого на самом деле-то и нет, довел пешехода!
Вот идет он из Владивостока в Москву по сибирскому тракту, держа в одной руке знамя с надписью: "Перестроим быт текстильщиков", и перекинув через плечо палку, на конце которой болтаются резервные сандалии "Дядя Ваня" и жестяной чайник без крышки. Это советский пешеход-физкультурник, который вышел из Владивостока юношей и на склоне лет у самых ворот Москвы будет задавлен тяжелым автокаром, номер которого так и не успеют заметить.
Или другой, европейский могикан пешеходного движения. Он идет пешком вокруг света, катя перед собой бочку. Он охотно пошел бы так, без бочки; но тогда никто не заметит, что он действительно пешеход дальнего следования, и про него не напишут в газетах. Приходится всю жизнь толкать перед собой проклятую тару, на которой к тому же (позор, позор! ) выведена большая желтая надпись, восхваляющая непревзойденные качества автомобильного масла "Грезы шофера". Так деградировал пешеход.