?

Log in

No account? Create an account

September 24th, 2013

promo torin_kr december 5, 2015 19:43 25
Buy for 200 tokens
Этот пост -- заказной. Меня его попросила написать одна моя хорошая знакомая, с которой мы знакомы такое количество лет. что аж страшно становится. Как говорит в таких случаях мой младший брат -- "Да ну нафиг. Столько и не живут". Живут... к сожалению. Ладно, это было лирическое…
Вот в этом посту -- http://torin-kr.livejournal.com/122368.html -- я на одном мелком примере  конфликта корпорации Google  с правительством США попытался сделать далеко идущие выводы о том, что государства умирают, основными ГЕОПОЛИТИЧЕСКИМИ игроками становятся корпорации.  И мне в дискуссии назадавали массу неприятных вопросов, основным среди которых был следующий -- а что изменилось-то за последние 20-30-50 лет?  Лет сто уже как корпорации стали богаче государств -- ну как минимум НЕКОТОРЫЕ корпорации  НЕКОТОРЫХ   государств. Почему же об уходе государств с геополитической арены надо говорить именно сейчас? Что такого произошло-то?

И вот тут-то мне вспомнилось одно из определений пост-индустриального общества, которое мы как-то лет десять назад активно обсуждали с нынешним  ЖЖ-юзером etern, а тогда просто моим знакомым Федором  -- что экономическую основу пост-индустриального общества определяет принципиально неотчуждаемый ресурс -- человеческий интеллект. И вот эта ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ НЕОТЧУЖДАЕМОСТЬ основного ресурса и меняет всю расстановку сил в глобальных геополитических играх.

На чем всегда держалась (и пока еще продолжает держаться)  государственная власть -- на монополии на легитимное насилие. Только государство имеет ЛЕГАЛЬНУЮ возможность применять насилие к своим оппонентам. На практике это означает, что корпорация, рискнувшая открыто противостоять государству, может в один далеко не прекрасный для нее день остаться ни с чем -- все ее имущество будет национализировано  тем государством, на территории которого (или рядом с территорией которого, как в случае с Google из процитированного поста) оно находится. Так было 50 лет назад, так есть  и сейчас. Что же изменилось?

Изменилась ЦЕННОСТЬ имущества, точнее МАТЕРИАЛЬНОГО имущества. Еще точнее -- ДОЛЯ СТОИМОСТИ материальной составляющей  в общем капитале корпораций. Сколько стоит КОРПОРАЦИЯ Google, а сколько -- принадлежащие ей земля, здания, компьютеры  и прочее материальное наполнение? Думаю, вы и сами догадываетесь, что вторая сумма (материального наполнения...) МЕНЬШЕ первой в ТЫСЯЧИ раз... Правительство США может национализировать ИМУЩЕСТВО корпорации Google -- корпорация ПОЧТИ ничего не потеряет и через некоторое очень небольшое время начнет работать на территории другого государства.

Ибо главный ресурс, главная ценность корпорации -- это МОЗГИ ее программистов, инженеров и менеджеров. И этот  ресурс НЕВОЗМОЖНО насильственно приватизировать. При попытке его приватизировать он просто исчезнет. Помните, как там у моих любимых Стругацких -- "Господин президент считает, что купил живописца Р. Квадригу. Это ошибка. Он купил халтурщика Р. Квадригу, а живописец протек между пальцами и умер". Нельзя ЗАСТАВИТЬ людей мыслить Во всяком случае -- МАССОВО, не одного-двух - а тысячи и десятки тысяч программистов, инженеров, проектировщиков. С ними об этом необходимо ДОГОВАРИВАТЬСЯ. А договариваться  у корпораций получается намного лучше, чем у государств. Почему -- не знаю. Может потому, что у них ИЗНАЧАЛЬНО не было права на легитимное насилие и они были ВЫНУЖДЕНЫ договариваться?
Самая вкусное из всего, что было в мои 11-12 лет -- это, конечно, газировка. Помню как раз лет в одиннадцать я мечтал о том, что когда я вырасту, то на первые заработанные деньги куплю ящик газировки и весь его за раз выпью... Стоила газировка, как сейчас помню, 22-27 копеек за бутылку (в зависимости от марки) и на ящик (то есть 20 бутылок) нужно было  как минимум аж целых четыре с половиной рубля. В 11 лет -- деньги невероятные, взять их было абсолютно негде и оставалось только ждать когда и правда вырасту. Но в одиннадцать лет "когда вырасту" -- это практически то же самое, что никогда. Поэтому ящик газировки был для меня абсолютно недосягаемой мечтой -- что-то вроде полета на Луну.
Read more...Collapse )
Назад в будущее

Ну слава Богу.
Я и так никогда не терял оптимизма, а последние события меня просто окрылили.

Я же говорил: или я буду жить хорошо или мои произведения станут бессмертными.

И жизнь опять повернулась в сторону произведений.

А они мне кричали: "Все! У вас кризис, вы в метро три года не были. О чем вы писать теперь будете? Все теперь об этом. Теперь вообще права человека. Теперь свобода личности выше народа".

Критика сверкала! Вечно пьяный, жрущий, толстомордый, все время с бокалом. Это я.

А я всегда с бокалом, потому что понимал: ненадолго.

Все по словам. А я по лицам. Я слов не знаю, я лица понимаю. Когда все стали кричать: "Свобода!" - и я вместе со всеми пошел смотреть по лицам.

Нормально все. Наши люди.

Они на свободу не потянут. Они нарушать любят.

Ты ему запрети все, чтоб он нарушал. Это он понимает.

- Это кто сделал?

- Где?

- Вот.

- Что сделал?

- Что сделал, я вижу. А кто это сделал?

- А что, здесь запрещено?

- Запрещено.

- Это не я.

Наша свобода - это то, что мы делаем, когда никто не видит.

Стены лифтов, туалеты вокзалов, колеса чужих машин.

Это и есть наша свобода.

Нам руки впереди мешают.

Руки сзади - другое дело.

И команды не впереди, а сзади, т.е. не зовут, а посылают.

Это совсем другое дело.

Можно глаза закрыть и подчиниться - левое плечо вперед, марш, стоп, отдыхать!

Так что народ сейчас правильно требует порядка.

Это у нас в крови - обязательность, пунктуальность и эта ... честность и чистота.

Мы жили среди порядка все 70 лет и не можем отвыкнуть.

Наша свобода - бардак. Наша мечта - порядок в бардаке. Разница небольшая, но некоторые ее чувствуют.

Они нам и сообщают: вот сейчас демократия, а вот сейчас диктатура.

To, что при демократии печатается, при диктатуре говорится.

При диктатуре все боятся вопроса, при демократии ответа.

При диктатуре больше балета и анекдотов, при демократии -поездок и ограблений.

Крупного животного страха - одинаково.

При диктатуре могут прибить сверху, при демократии - снизу.

При полном порядке - со всех сторон.

Сказать, что милиция при диктатуре нас защищает, будет некоторым преувеличением.

Она нас охраняет. Особенно в местах заключения.

Это было и есть.

А на улице, в воздушной и водной среде это дело самих обороняющихся, поэтому количество погибших в войнах равно количеству, погибших в мирное время... У нас...

В общем, наша свобода хотя и отличается от диктатуры, но не так резко, чтоб в этом мог разобраться малообразованный человек, допустим, писатель или военный.

Многих волнует судьба сатирика, который процветает в оранжерейных условиях диктатуры пролетариата и гибнет в невыносимых условиях расцвета свободы.

Но это все якобы.

Просто в тепличных условиях подполья он ярче виден и четче слышен.

И у него самого ясные ориентиры.

Он сидит на цепи и лает на проходящий поезд, то есть предмет, лай, цепь и коэффициент полезного действия ясен каждому.

В условиях свободы сатирик без цепи, хотя в ошейнике.

Где он в данный момент - неизвестно.

Его лай слышен то в войсках, то на базаре, то под забором самого Кремля, а чаще он сосредоточенно ищет блох, с огромной тоской по ужину.

И дурак понимает, что в сидении на цепи больше духовности и проникновения в свой внутренний мир.

Ибо бег за цепь можно проделать только в воображении, что всегда интересно читателям.

Конечно, писателю не мешало бы отсидеть в тюрьме для высокого качества литературы, покидающей организм. Но, честно говоря, не хочется. И так идешь на многое - путаница с семьями, свидания с детьми... Тюрьма - это уже чересчур.

Что сегодня радует - предчувствие нового подполья.

Кончились волнения, беготня, снова на кухне, снова намеки, снова главное управление культуры и повышенные обязательства, снова тебе кричат: "Вы своими произведениями унижаете советского человека", а ты кричишь: "А вы своим велосипедом его калечите".

Красота! Тот, кто нас снова загоняет в подполье, не подозревает, с какими профессионалами имеет дело.

Сказанное оттуда по всем законам акустики в 10 раз сильнее и громче и лозунг руководства - "Работать завтра лучше, чем сегодня", - в подполье толкуют однозначно: сегодня работать смысла не имеет.